ВОСКОВАЯ КУКЛА
Я не чувствую весну.
Но я к ночи – домашней кошке – льну.
Я погружаюсь с головой в беззвездную снежную ночь,
Что неслышно откатывается прочь.
Сколько в этой бессмысленной жизни мгновений томленья?
В каждом мгновении распечатанное стихотворенье.
Чуть сладковатая гниловатая кровь
Проступает сквозь мотыльковую бровь.
Я – восковая кукла
Ночи без утра.
Словно ленивец или броненосец,
Я в постели с зажмуренными глазами,
С сжатыми ночью клейкой устами,
С собравшимися по церквам мышами.
Ветер ненавидит советское знамя,
Что повешено для быков
В Испании писательских особняков.
Я видел на телах наколки –
- Голубки и храмы.
Кожу можно продать,
Чтобы ни за что не отвечать.
Зек с наколотым черепом
Не обернется весенним деревом.
В этой земле умирать.
Но когда погружаюсь в сон,
Льется в комнату черного неба гудрон.
За задернутыми шторами дома напротив
Приступают мужчины и женщины к рвоте.
Восковою куклой лежать в постели,
Чтобы кровь создавала спирали в развязанном теле.
Ночь – женьшень.
Летучая мышь – луны тень.
Ночь создана для восковой куклы,
Для радости легких.
Василий Филиппов.
ВОСКОВАЯ КУКЛА
Я не чувствую весну.
Но я к ночи – домашней кошке – льну.
Я погружаюсь с головой в беззвездную снежную ночь,
Что неслышно откатывается прочь.
Сколько в этой бессмысленной жизни мгновений томленья?
В каждом мгновении распечатанное стихотворенье.
Чуть сладковатая гниловатая кровь
Проступает сквозь мотыльковую бровь.
Я – восковая кукла
Ночи без утра.
Словно ленивец или броненосец,
Я в постели с зажмуренными глазами,
С сжатыми ночью клейкой устами,
С собравшимися по церквам мышами.
Ветер ненавидит советское знамя,
Что повешено для быков
В Испании писательских особняков.
Я видел на телах наколки –
- Голубки и храмы.
Кожу можно продать,
Чтобы ни за что не отвечать.
Зек с наколотым черепом
Не обернется весенним деревом.
В этой земле умирать.
Но когда погружаюсь в сон,
Льется в комнату черного неба гудрон.
За задернутыми шторами дома напротив
Приступают мужчины и женщины к рвоте.
Восковою куклой лежать в постели,
Чтобы кровь создавала спирали в развязанном теле.
Ночь – женьшень.
Летучая мышь – луны тень.
Ночь создана для восковой куклы,
Для радости легких.
Я ощущаю тяжесть бытия, словно свинец,
Но в этой ночной тиши – мой единственный венец.
Не ищу я солнца, не жду я рассвета,
В бездне теней нахожу свои ответы.
Моя кожа – пергамент, исписанный болью,
Каждое слово – отзвук давней юдоли.
В этой неподвижности – истина моя,
В этом безмолвии – вся жизнь моя.
Восковая кукла, отлитая из боли и страсти,
Смотрит сквозь вечность, не ведая напасти.
Ее глаза – озера, где отражается мрак,
Ее губы – безмолвный, застывший знак.
Она не живет, но и не умирает,
В вечном застывшем моменте пребывает.
Ее тело – храм, где обитает печаль,
Ее душа – птица, летящая вдаль.
Я – отражение ночи, ее бледное дитя,
В этом мире теней я нахожу себя.
Мой разум – лабиринт, где блуждают мысли,
Мое сердце – пещера, где спят мои замыслы.
Я – восковая кукла, созданная из мечты,
В этой реальности я нахожу свои черты.
Моя жизнь – сон, где реальность тает,
В этом забвении я себя обретаю.
Ночь – это время, когда я оживаю,
Когда мои мысли обретают крылья.
Я – восковая кукла, но в этой ночи я –
Душа, что ищет свет в бездне бытия.
Моя боль – моя сила, мое страдание – мой путь,
В этой темноте я нахожу свою суть.
Я – восковая кукла, но я – живая,
В этой ночи я – вечно молодая.
Василий Филиппов.