Возвращение домой: размышления о жизни, весне и переменах
Пока она возвращалась домой, произошло многое:
- Одного похоронили, другому — дали ещё несколько лет жизни, потом забыли и про него, как всегда забывают. Смерть одного, казалось, отодвинула собственную, дала иллюзию отсрочки. Но эта отсрочка была зыбкой, как песок сквозь пальцы, и вот уже забыт и тот, кому дали эти годы, и она сама, в плену своих мыслей, как будто в этой суете событий её собственное существование стало второстепенным. Мир жил своей жизнью, наполненный событиями, которые, казалось, не имели к ней прямого отношения, но оставляли глубокий след.
Началась весна: вечерний свет золочёный, ломкие ветки, воздух, выгнутый, без углов, как круглый аквариум, наполненный предчувствием чего-то нового, чего-то, что ещё не обрело формы, но уже ощущалось в каждом вдохе. Ломкие ветки, ещё не покрытые буйной зеленью, напоминали о хрупкости всего сущего, о том, как легко сломать, как трудно восстановить. Золочёный свет, падающий на улицы, создавал атмосферу нереальности, словно мир вокруг неё преобразился, стал мягче, податливее. Воздух, этот странный, без углов, выгнутый, как будто обволакивал её, создавая ощущение защищённости, но в то же время и изоляции. Каждый элемент этого весеннего вечера, от света до запаха тающего снега, говорил о возрождении, о новой жизни, которая пробуждалась после долгой зимы.
Всё-таки хочется жить, хотела сказать она, но побоялась проснуться. Страх перед реальностью, перед тем, что может последовать за пробуждением, был сильнее желания высказаться. А вдруг это лишь сон, прекрасный, но мимолётный? Вдруг, открыв глаза, она обнаружит себя в той же серой обыденности, где всё так предсказуемо и невыносимо? Или, ещё хуже, её слова, сказанные вслух, разрушат эту хрупкую гармонию, которую она только начала ощущать? Поэтому она промолчала, запечатав своё желание в глубине души.
И поняла, что так, как раньше, больше уже не будет. Изменения, произошедшие во внешнем мире, неизбежно отразились и на её внутреннем состоянии. Она чувствовала, что больше не может вернуться к прежнему, к той жизни, которая казалась ей простой и понятной. Произошёл какой-то сдвиг, перелом, который изменил её восприятие. Это было не столько осознание потери, сколько понимание необратимости перемен. Как будто она прошла через невидимую дверь, и вернуться назад уже невозможно. Этот новый этап требовал переосмысления, поиска нового смысла, новой опоры.
Читая и перечитывая, загибая углы страниц как память. Книги стали её убежищем, её способом обработки пережитого. Каждый загнутый угол – это не просто отметка, а якорь, точка отсчёта, воспоминание о моменте, когда определённая строка, определённая мысль резонировала с её душой. Эти загнутые страницы были своего рода картой её внутреннего мира, отражением её пути, её поисков. Они хранили в себе не только слова автора, но и её собственные мысли, её слёзы, её надежды. Перечитывая, она словно возвращалась к тем моментам, чтобы лучше понять себя, лучше понять мир. Это был медленный, вдумчивый процесс самопознания, где каждая прочитанная строка, каждая перевернутая страница приближала её к пониманию того, кем она стала.
Екатерина Симонова.