Я люблю темноокого Васю
Я люблю темноокого Васю
Этот мальчик знаком мне давно
Темноокий тот Вася любезен
Он приносит мне розы цветы
Розы в банке стоят как хотели
Медсестра да и только я есть
Концы роз средь воды зеленеют
Цветы молча глядят на луну
В час ночной всё становится сладко
Мальчик Вася стоящий в дверях
И огромная лежащая бархотка
И отец мой в портрете поляк
Я люблю темноокого Васю
Он уходит беззвучно за дверь
И луна повинуясь уходит
Цветы розы коровьего мяса красней.
Эдуард Лимонов.
Я люблю темноокого Васю
Этот мальчик знаком мне давно
Темноокий тот Вася любезен
Он приносит мне розы цветы
Розы в банке стоят как хотели
Медсестра да и только я есть
Концы роз средь воды зеленеют
Цветы молча глядят на луну
В час ночной всё становится сладко
Мальчик Вася стоящий в дверях
И огромная лежащая бархотка
И отец мой в портрете поляк
Я люблю темноокого Васю
Он уходит беззвучно за дверь
И луна повинуясь уходит
Цветы розы коровьего мяса красней.
Вася, с его жгучим взглядом, напоминал мне о юности, о беззаботности. Он был как луч света в моей жизни, как глоток свежего воздуха в душной палате. Его приходы были предвкушением чего-то особенного, чего-то, что вырывало меня из монотонности больничных будней. Розы, которые он приносил, были не просто цветами. Они были символом его внимания, его заботы, его любви. Каждая роза, бережно поставленная в вазу, становилась маленьким шедевром, оживлявшим обстановку. Медсестра, конечно, тоже была, но ее присутствие было скорее формальностью, рутиной. Вася же приносил жизнь, эмоции, чувства.
Кончики роз, погруженные в воду, постепенно зеленели, напоминая о цикле жизни, о вечном обновлении. Цветы, казалось, молча наблюдали за луной, которая заливала палату своим таинственным светом. В эти ночные часы, когда все вокруг затихало, наступала особенная сладость. Сладость ожидания, сладость встречи, сладость любви. Вася, стоящий в дверях, был словно ангел, пришедший с небес. Бархатка, лежавшая рядом, добавляла нотку уюта, тепла. А портрет отца, поляка, висел на стене, напоминая о прошлом, о корнях, о семье.
Я любила его, этого темноокого Васю, всей душой. Его уход был всегда таким тихим, незаметным, как будто он растворялся в ночи. И луна, словно подчиняясь его воле, тоже уходила, пряталась за облаками. А розы, эти прекрасные цветы, становились краснее, словно под впечатлением его ухода, словно напоминая о его страсти, его любви. Каждая лепесток, казалось, пульсировал в такт моему сердцу, храня воспоминания о наших встречах, о его взгляде, о его нежных прикосновениях. Его уход был болезненным, но я знала, что он вернется, что его темноокие глаза снова осветят мою жизнь. И я буду ждать его, с розами в вазе, глядя на луну.