ЯИЧНИЦА

Ловлю себя на том
что вновь онемеваю
в компании своих
ну сколько можно бля

я взрослый человек
или дерьмо какое
на ватных ножках
на ходулях

пролетает над Сморгонью
на облачке стремительный февраль
и мама постепенно
умирает

я опускаю руки в рукава
давно пора стирать пальто
но холода не отпускают
я смены не имею на морозы

рабочие с молокозавода
отоваривались вчера
я наблюдала в счёт зарплаты
предъявляя видавшие виды паспорта

крошечные мужчины
взяли на двоих большую мёрзлую курицу
одну плодово-ягодного «На распутье»
литр джин-тоника

из-за джин-тоника попрепирались
можно?
нельзя?
но продавщица смиловалась
ох уж эти наши приграничные магазины, где покупательская способность
иногда зиждется на самых простых, но жизненно важных приобретениях.
Эти работяги, с лицами, обветренными и уставшими,
словно высеченными из мороза, что царит за окном,
тянут свои скудные покупки домой.
Их будни – это тяжёлый труд, запах молока и сливок,
а вечера – попытка заглушить усталость и серость жизни.
Пластиковая курица, замороженная до каменного состояния,
символизирует их нехитрую трапезу.
Вино «На распутье» – это, наверное, единственная возможность
отвлечься от однообразия, от дорог, которые ведут никуда.
Джин-тоник – иллюзия праздника, лёгкая горечь и сладость,
чтобы хоть на миг почувствовать себя живым.

и сигареты попросили
синий Форт
синего не было
взяли красный

«За несколько минут
кабана разрывают на части»
это мама проснулась
надо и мне подниматься

жарить яйца
одно
и одно
два идеальных яйца

вспоминая над яйцами
праздник поэзии в Минске
и поэта в которого можно влюбиться
но всё обошлось как всегда.

Весь этот быт, весь этот мельчайший, почти микроскопический мир
заводских окраин, где каждый день похож на предыдущий,
где чувства притуплены, а мечты – унесены ветром,
всё это отступает на второй план, когда приходит время
вернуться к самому себе, к своим простым человеческим потребностям.
Яйца – это символ начала, возрождения, чего-то чистого и незапятнанного.
Два идеальных яйца – это попытка обрести гармонию,
найти в этой суете хоть что-то совершенное.
Эта картина, когда над сковородкой витает пар,
и желтки медленно растекаются, словно солнце,
становится мостиком в прошлое, в мир, где ещё были
иллюзии, где ещё можно было верить в чудеса.
Минский праздник поэзии – это вспышка света,
яркий момент, когда слова обретали силу,
когда казалось, что искусство способно изменить мир.
И тот поэт… он был воплощением этой надежды,
возможностью влюбиться не просто в человека,
а в идею, в мечту, в нечто большее, чем реальность.
Но, как это часто бывает, жизнь внесла свои коррективы,
и всё осталось лишь воспоминанием, лёгкой грустью,
которая теперь смешивается с ароматом жареных яиц,
напоминая о том, что даже в самой простой яичнице
может скрываться вся полнота человеческой жизни,
со всеми её разочарованиями и тихой надеждой.

Таня Скарынкина.