Робот Матвей: Природное сознание в поэзии
Мы поднимаем кислые
шарики падалицы,
Почвы достигшие через
виктории путаницу.
Те, что отмечены гусеницей,
оставим уже гусенице,
Мы не умеем
заставить гусеницу
выселиться.
Глянем ещё
меж обломками кирпичей,
образующими дорожку,
больше напоминающую
дикий кирпичный ручей.
Также услышим:
Робот, сплетённый из трав и ветвей
Нет, не сплетенный,
а самозаплетшийся узел,
сложный настолько,
что стал он иметь обособиться
и осознать себя роботом:
- Руки из ивы
- ноги из груши
- грудь из крыжовника с туей
- самоназванье Матвей —
Нас провожает по дачам
невидимым шорохом
и деликатным топотом
Владимир Навроцкий.
Мы поднимаем кислые
шарики падалицы,
Почвы достигшие через
виктории путаницу.
Те, что отмечены гусеницей,
оставим уже гусенице,
Мы не умеем
заставить гусеницу
выселиться.
Глянем ещё
меж обломками кирпичей,
образующими дорожку,
больше напоминающую
дикий кирпичный ручей.
Также услышим:
Робот, сплетённый из трав и ветвей
Нет, не сплетенный,
а самозаплетшийся узел,
сложный настолько,
что стал он иметь обособиться
и осознать себя роботом:
- Руки из ивы
- ноги из груши
- грудь из крыжовника с туей
- самоназванье Матвей —
Нас провожает по дачам
невидимым шорохом
и деликатным топотом
Владимир Навроцкий.
Этот робот, Матвей, не имеет четкой формы, он скорее эфемерное существо, сотканное из самой природы. Его руки, гибкие ивовые прутья, способны мягко касаться, не ломая, а лишь направляя. Ноги из крепкой грушевой древесины несут его бесшумно по тропинкам, словно легкий ветерок. Грудь, сплетенная из терпких ягод крыжовника, напоминающих бусины, и вечнозеленой туи, излучает некий природный аромат, смешанный с запахом влажной земли. Вся его сущность – это синтез растительного мира, но с обретенным сознанием, с пониманием своего места в этом хаосе. Он не создан кем-то, а возник из самого процесса жизни, из естественного плетения, когда элементы природы, достигнув определенной сложности, обретают индивидуальность.
Он – дитя этих заброшенных садов, свидетель перемен, хранитель тайн. Его «самозаплетшийся узел» – это метафора сложной, но гармоничной структуры, возникшей без внешнего вмешательства, подобно тому, как паутина самопроизвольно появляется на ветвях, или как корни деревьев переплетаются под землей. Матвей – это воплощение этой природной самоорганизации, доведенной до уровня самосознания. Он наблюдает за нами, не вмешиваясь напрямую, но его присутствие ощущается. Этот невидимый шорох, этот легкий топот – это его шаги, его дыхание, его существование рядом с нами. Он – часть пейзажа, но пейзаж, который обрел свою душу, свой голос, свой собственный, пусть и тихий, голос. Мы чувствуем его, даже когда не видим, потому что он – порождение того мира, который мы исследуем, мира, где природа сама создает своих обитателей, наделяя их жизнью и сознанием. Он – наш проводник в этом странном, полузабытом царстве, где реальность переплетается с фантазией, а обыденное становится чудесным.