Жасмин
Что же делать жасмину
чтобы служить заглавьем
чашей спитого чая
значиться в изголовье
значит пуста обёртка
можно подклеить веер
что делать этому фанту
со своими бумажными лепестками
сердце его то же, что и страница
буде она вырвана и смята
сердце его гуляет где-то
в скомканном одеяле
в лёгких предсмертных рифмах
в выцветающем чае
в ветреных коридорах
кардиохирургии
Янина Вишневская.
Жасмин
Что же делать жасмину
чтобы служить заглавьем
чашей спитого чая
значиться в изголовье
значит пуста обёртка
можно подклеить веер
что делать этому фанту
со своими бумажными лепестками
сердце его то же, что и страница
буде она вырвана и смята
сердце его гуляет где-то
в скомканном одеяле
в лёгких предсмертных рифмах
в выцветающем чае
в ветреных коридорах
кардиохирургии
Может, он должен быть ароматом, что витает в воздухе, невидимым, но ощутимым, как воспоминание о летнем вечере? Или же стать символом, застывшим в строках стихотворения, где каждый слог – лепесток, раскрывающий тайну бытия? Жасмин, как метафора, теряет свою первозданную сущность, превращаясь в знак, в отголосок чего-то утерянного. Его аромат, некогда пьянящий и живой, теперь лишь бледная тень, застывшая в остывшем чае, в котором нет уже ни тепла, ни жизни.
Бумажные лепестки, хрупкие и бездушные, лишь имитируют природную красоту, но лишены её внутренней силы. Они – лишь оболочка, обёртка, которая может быть подклеена к вееру, чтобы придать ему видимость изящества, но суть остаётся прежней – пустота. Этот фант, этот искусственный жасмин, обречён на вечное существование в мире имитаций, где истинные чувства и подлинная красота остались где-то далеко, позади.
Сердце его, подобно вырванной и смятой странице, ищет своё место в этом мире. Оно не может обрести покой, блуждая в лабиринтах сознания, подобно одеялу, скомканному от тревоги и бессонницы. Оно ищет выход, ищет смысл, но находит лишь эхо прошлых страстей, застывшее в предсмертных рифмах, которые звучат всё тише и тише, растворяясь в безмолвии.
Выцветающий чай – ещё один символ угасания, потери яркости и насыщенности. То, что когда-то было источником энергии и утешения, теперь лишь остаток, напоминание о былом. Ветреные коридоры кардиохирургии – это пространство, где жизнь висит на волоске, где каждый вдох может стать последним. Здесь, в этой стерильной и напряжённой атмосфере, сердце жасмина, если бы оно могло биться, билось бы в унисон с тревогой и надеждой пациентов. Это место, где реальность сталкивается с хрупкостью бытия, где каждый удар сердца имеет значение, но для жасмина, как для метафоры, это лишь ещё одно измерение его страданий, его экзистенциального поиска. Он – заглавие, которое никто не читает, он – символ, который никто не понимает, он – аромат, который никто не чувствует.
Янина Вишневская.