ЖЮЛЬ И ДЖИМ

Подержи-ка этот стебель.

Он будет очень хорош.

Мы вырастим розы

и целый мир,

летящий в больших шарах.

Подержи-ка этот стебель, Джим.

Он будет прекрасен, как дождь.

Он будет прекрасен, как схватка под солнцем,

плетение ягод на камне ограды,

как паперть пустая,

как самый удобный нож.

Подержи-ка этот город, Жюль.

Он будет очень красив.

Гусиные шеи вытянув, лодки подходят, загасив фонари.

Как зеркальце, бритва и нож в кармане.

Как лето со сколами барж.

Он будет очень красивый, Жюль, и ты его не продашь.

Гляди-ка, Джим, а наш космопорт

уже замычал в порту.

Гляди-ка, Жюль, — солнце плывёт,

малиновое, как сюртук.

По всем по выгнутым лицам прошлось,

и вниз, на доски и белых львов.

Гляди-ка, Джим, — а можжевеловый рот

уже будоражит кровь.

Ты в подворотне будешь кидать шары,

малиновый, как диван.

А я — выходить и, разинув рты,

тополиных девочек раздевать.

Мы канем в зеркало у пруда.

Мы в Лету тайком уйдём.

Как полицаи в красивом кино,

по трубочке с кремом, и с ветерком.

Мы — души пробитых канканом ног.

Нас целовал канал.

Ты станешь церковью, я — соском,

настойчивый, как домик с окном,

Альянс на все времена.

— Возьми этот дирижабль, Джим. — А ты, Жюль,

солнце сожми в руке,

выдави из него великанью слезу,

чтоб накрыла весь этот город ароматным дождём,

весь наш город ветров и мачт.

И Сен-Мартен, горячий, как спирт.

Ты будешь

клубничным настоятелем этих белых стен, Джим.

Электроника! Электроника!

Возьми этот стебель, Джим,

вплети его в континент.

Возьми этот город, Жюль, он будет очень красив.

Больше не город, а солнце на чердаке,

больше не город,

а вопль в толпе,

ветер во сне, гарь на руке,

больше не город, а:

хохот, звезда, массив.

Алексей Афонин.

ЖЮЛЬ И ДЖИМ

Подержи-ка этот стебель.

Он будет очень хорош.

Мы вырастим розы

и целый мир,

летящий в больших шарах, словно хрупкие мыльные пузыри, наполненные мечтами. Этот мир будет сверкать всеми цветами радуги, отражая в себе бескрайние просторы космоса и тихую красоту земных пейзажей.

Подержи-ка этот стебель, Джим.

Он будет прекрасен, как дождь, омывающий иссохшую землю, как живительная влага, дарующая жизнь всему сущему. Он будет прекрасен, как схватка под солнцем, где смелость и отвага сталкиваются в яростном порыве, как плетение ягод на камне ограды, где нежность природы украшает суровость камня, как паперть пустая, где замирает время, ожидая чуда, как самый удобный нож, что служит верным помощником в любом деле.

Подержи-ка этот город, Жюль.

Он будет очень красив.

Гусиные шеи вытянув, лодки подходят, загасив фонари, словно таинственные корабли из другого измерения, несущие неведомые сокровища. Как зеркальце, отражающее самые сокровенные мысли, как бритва, остро заточенная на грани бытия, и нож в кармане, готовый к любым испытаниям. Как лето со сколами барж, где тепло и свет смешиваются с грубой реальностью портовых будней. Он будет очень красивый, Жюль, и ты его не продашь, ибо он станет символом нашей нерушимой связи.

Гляди-ка, Джим, а наш космопорт

уже замычал в порту, готовясь к взлету, словно гигантская птица, расправляющая крылья. Его огни мерцают, приветствуя новые путешествия.

Гляди-ка, Жюль, — солнце плывёт,

малиновое, как сюртук, пышный и величественный, словно король, совершающий свой торжественный обход. По всем по выгнутым лицам прошлось, озаряя их теплом и светом, и вниз, на доски и белых львов, украшающих набережную, придавая им особую живописность.

Гляди-ка, Джим, — а можжевеловый рот

уже будоражит кровь, наполняя нас энергией и страстью, словно глоток дикого вина, пробуждающий древние инстинкты.

Ты в подворотне будешь кидать шары,

малиновый, как диван, мягкий и уютный, приглашающий к отдыху и наслаждению. А я — выходить и, разинув рты,

тополиных девочек раздевать, наблюдая за их юной красотой, словно за пробуждающейся природой.

Мы канем в зеркало у пруда.

Мы в Лету тайком уйдём, растворяясь в забвении, как тени, исчезающие под покровом ночи. Как полицаи в красивом кино, бесшумно и незаметно, по трубочке с кремом, наслаждаясь моментом, и с ветерком, уносящим нас вдаль.

Мы — души пробитых канканом ног.

Нас целовал канал, полный тайн и загадок. Ты станешь церковью, я — соском, настойчивый, как домик с окном, откуда открывается вид на бескрайний мир.

Альянс на все времена.

— Возьми этот дирижабль, Джим. — А ты, Жюль,

солнце сожми в руке,

выдави из него великанью слезу,

чтоб накрыла весь этот город ароматным дождём,

весь наш город ветров и мачт, наполненный шумом прибоя и криками чаек.

И Сен-Мартен, горячий, как спирт,

разжигающий страсти и пробуждающий чувства.

Ты будешь

клубничным настоятелем этих белых стен, Джим.

Электроника! Электроника!

Символ нашего времени, пульс современной жизни, соединяющий нас с миром.

Возьми этот стебель, Джим,

вплети его в континент, объединяя разные культуры и народы.

Возьми этот город, Жюль, он будет очень красив.

Больше не город, а солнце на чердаке, согревающее своим светом и теплом.

Больше не город,

а вопль в толпе, выражающий наши самые сокровенные желания.

Ветер во сне, гарь на руке,

символы наших стремлений и потерь.

Больше не город, а:

хохот, звезда, массив.

Символы нашей свободы, нашей мечты и нашей вечности.

Алексей Афонин.